Божественная литургия в день памяти святителей Московских

2020101818 октября с.г., в Неделю 19-ю по Пятидесятнице, святителей Московских и всея России чудотворцев Петра, Феогноста, Алексия, Киприана, Фотия, Ионы, Геронтия, Иоасафа, Макария, Филиппа, Иова, Ермогена, Тихона, Петра, Филарета, Иннокентия и Макария, в храме иконы Божией Матери «Знамение» Курская-Коренная прихода мчч. Валентина и Пасикрата в г. Ульме была совершена Божественная литургия.

Первосвятители Земли Русской – люди, чьё служение и наследие связывают все эпохи бытия Святой Руси: от её рождения в Днепровской купели до московского возвышения в преемственности от Второго Рима – Царьграда. Празднование московским святителям Петру, Алексию и Ионе установлено в 1596 году во время правления царя Феодора Иоанновича и Святейшего Патриарха Иова. При Патриархе Никоне в их число вошел святитель Филипп, в 1913 году — святитель Ермоген. Позже были прославлены и остальные святители.

Воскресную Божественную литургию, как и Всенощное бдение накануне, 17 октября, совершил игумен Максим (Шмидт) в сослужении диакона Сергия Гофсец. Богослужебные песнопения Всенощной и Божественной литургии исполнил клиросный хор под руководством регента Ларисы Шукман.  

За литургией в этот день положено два Евангельских чтения: рядовое https://days.pravoslavie.ru/bible/z_lk_6_31_36.html#z и святителей https://days.pravoslavie.ru/bible/z_mf_5_14_19.html#z.

Затем клир и прихожане, в том числе и самые маленькие, поздравили Валентину Максимовну Шмидт, маму настоятеля ульмского прихода, с юбилейной датой со дня рождения.

Неделя 19-я по Пятидесятнице. О христианской любви.
Митрополит Сурожский Антоний

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В сегодняшнем евангельском чтении Христос говорит о христианской любви не общими словами, а конкретно и очень просто и доступно. Любовь делается христианской, Божественной, когда человек, любя, забывает себя. Забыть себя до конца дано святым, но любить, не ища награды, не прося, не требуя, не вымогая любви за любовь, не вымогая благодарности за ее проявление – начало христианской любви. Она расцветает в любовь Христову, когда свободный дар любви достигает не только до любимых (это умеют делать все), но до нелюбимых, до тех, которые нас ненавидят, которые нас считают врагами, которые для нас считаются чужими. Если мы не умеем нашей любви распространить на тех, которые нам враги, это значит, что мы еще помним только себя и что все наши действия, все наши чувства исходят от непреображенного еще человеческого сознания, которое находится вне тайны Христа. Мы призваны любить щедрым сердцем, а щедрость, даже природная, заключается в том, что человек жаждет давать, ликует, когда он может отдать не только ему ненужное, но самое ему драгоценное, в конечном итоге – свое сердце, свою мысль, свою жизнь. Мы не умеем любить, но вся жизнь – школа любви, или наоборот, страшное время темного, холодного отчуждения.

И вот Христос нам открывает путь, как научиться любви: каждый раз, как на пути любви я себе самому вспомнюсь, каждый раз, как я встану преградой между своим живым, истинным движением сердца и действием, я должен обернуться к себе и сказать: «Отойди от Меня, сатана» (Мк.8:33): ты помышляешь о земном, а не о небесном... Каждый раз, как, проявляя любовь, я буду требовать ответной любви, благодарности за благодеяния, я должен обратиться к Богу и сказать: Прости, Господи, я осквернил тайну Божественной любви... Каждый раз, когда в ответ на чужую ненависть, на клевету, на отвержение, на отчуждение я замкнусь и скажу: Этот человек мне чужой, он мне враг, – я должен знать, что для меня – не только во мне, но для меня самого – закрылась тайна любви, я вне Бога, я вне тайны человеческого братства, я не ученик Христов.

Вот путь; Христос не напрасно говорит, что путь в Царство Небесное – узкий, что врата узкие: очень узок этот путь, очень требовательна заповедь Христова, беспощадно требовательна, потому что она относится к области любви, а не закона. Закон определяет нам правила жизни, но он всегда где-то кончается, и за этим пределом мы от него свободны. Любовь же предела не знает; она требует нас до конца, всецело. Мы не можем только какой-то частью души согреться; если мы это допустим, мы потухнем, охладеем. Мы должны запылать всем нашим сердцем, и волей, и телом, и превратиться в купину неопалимую, в тот куст, который видел Моисей в пустыне, – который горел всем своим существом и не сгорал. Человеческая любовь, когда она не освящена Божественной тайной, поедает вещество, которым питается. Божественная любовь горит, превращает все в живое пламя, но не питается тем, что горит; в этой Божественной любви сгорает все, что не может жить вечно; остается чистое и светлое пламенение, которое превращает человека в Бога, как Ветхий Завет говорит, как Христос повторяет. Будем учиться ценой ожога любви, ценой отвержения от себя, ценой жертвы – будем учиться этой любви. И только тогда сможем мы сказать, что мы стали учениками Христа. Аминь.

1973 г.

В сообщении использованы материалы

сайта pravoslavie.days.ru

20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018
20201018