В первые четыре дня Великого поста, с 23 по 26 февраля с. г., в соответствии с церковным Уставом, в Знаменском храме прихода свв. мчч. Валентина и Пасикрата г. Ульма совершалось великое повечерие с чтением Великого покаянного канона прп. Андрея Критского.
Канон этот назван Великим как по множеству мыслей и воспоминаний, в нем заключенных, так и по количеству содержащихся в нем тропарей – около 250 (в обычных канонах их около 30). Для чтения на первой седмице поста канон разделяется на четыре части, по числу дней. В среду и четверг к Великому канону прибавляется несколько тропарей в честь преподобной Марии Египетской, пришедшей из глубокого духовного падения к высокому благочестию. Великий канон завершается тропарями в честь его творца – святого Андрея Критского.
Богослужения совершал настоятель игумен Максим (Шмидт) в сослужении духовенства прихода.
Как канон Андрея Критского помогает увидеть себя
Священник Евгений Мурзин,
Референт информационного отдела Берлинско-Германской епархии Русской Православной Церкви. Священник храма равноапостольного Владимира в Берлине. Редактор направления «Вера и Церковь» журнала «Фома». Окончил ПСТГУ, исторический факультет и аспирантуру МГУ, имеет ученую степень кандидата исторических наук.
День первый
Чтение первого дня начинается с вопроса, который одновременно является и признанием того, что я пришел в состояние духовного тупика, практически полностью потерял жизненную опору. Самая первая строка «С чего начну оплакивать деяния моей несчастной жизни? Какое начало положу, Христе, настоящему сетованию?» словно бы подводит к краю и побуждают заглянуть в духовную бездну, которая открывается во мне, когда я задумываюсь о своей жизни, а последующие слова: «Но, как Милосердный, даруй мне оставление прегрешений», обращенные уже к Богу, свидетельствуют, что, сколько бы я ни заглядывал в эту бездну, сколько бы ни пытался нащупать дно, от которого можно было бы оттолкнуться, всё это без помощи Божией, без Его милосердия, без благодатного участия в моей жизни не то что бы совсем бесполезно, но бессмысленно. Даже если я и найду ту точку, с которой начну оплакивать свои деяния и положу этому какое-никакое начало, это не поможет мне освободиться от греховного груза, избавиться от страстей, которые заполняют мой внутренний мир. Не случайно и потом, в структуре канона, мы многократно встречаем одну и ту же формулу припева: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя», которая повторяется после каждого тропаря. Это не декоративный элемент, а молитвенное переживание постоянной нужды в милости Божией.
Уже первые песни канона переносят нас в события библейской истории, которые в действительно становятся отражением происходящего внутри меня. «Подражав в преступлении первозданному Адаму, я сознаю себя лишенным Бога, лишенным Божией благодати вечного царства и блаженства за грехи мои», – это не просто признание факта грехопадения Адама, а ощущение отблеска его трагедии в моей собственной жизни. Дальше это ощущение только усиливается. Андрей Критский описывает свое состояние языком образов первых страниц Ветхого Завета: «Вместо чувственной Евы восстала во мне Ева мысленная – плотский страстный помысел, представляющий приятное, но всегда при вкушении напояющий горечью». История грехопадения и судьба первых людей превращается в мою личную историю и одновременно в инструмент, с помощью которого я начинаю учиться распознавать грехи в себе самом.
Так, уже с первого дня канон не просто рассказывает о событиях давно минувших дней, а вводит молящегося в состояние глубокого внутреннего анализа. В гуще библейских сюжетов вырисовывается путь осознания моей собственной удаленности от Творца и начало покаянного устремления к Нему. А постоянные обращения к Богу, повторяющийся припев — это не только молитва о прощении и милости, но и напоминание, что восстановление близости с Богом возможно только через непрестанное общение с Ним, которого человек лишился после грехопадения.
День второй
Во второй день чтения покаянного канона акцент делается на переживании утраты внутренней целостности, замутнении в человеке образа Божия. Канон продолжает искрить библейскими образами, которые иллюстрируют, как грех разрушает саму природу человека. Именно в этой части канона становится ясным и очевидным, что грех – это не просто некий дурной поступок, но проявление измененного, искалеченного и разрушенного страстью состояния души.
«Превзошел я убийство Каина; сознательно чрез оживление (греховной) плоти, я сделался убийцею души, вооружась против неё моими злыми делами» – говорится в первой песни второго дня. Речь идет о старшем сыне Адама Каине, который из зависти умертвил своего брата. За свое преступление он был проклят, а его имя стало синонимом братоубийства. Это очень драматичный и страшный эпизод, который произошел на заре человеческой истории. Обращая его внутрь себя, я вдруг остро осознаю, что каждый раз, когда я делаю выбор в пользу зла, во мне оживает внутренний Каин. И если не придавать этому значения, зло способно постепенно заполнить мою душу и убить в ней всё доброе.
Автор канона развивает тему утраты: «Разодрал я первую мою одежду, которую Создатель соткал мне в начале, и потому лежу нагим». А вместо этой утерянной боготканной одежды «облекся я в разодранную ризу, которую соткал мне змий коварством, и стыжусь». В этой обнаженности человека и разорванной одежде – символ моего внутреннего состояния, утратившего невинность, покой и безопасность, которые дает присутствие Бога в душе.
Припев «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» здесь не только выражает мольбу о прощении отдельных грехов, но и в целом фиксирует переживание утраты в душе Божественной благодати. Повторение этой молитвы шаг за шагом вводит нас в состояние осознания зависимости от Божией милости и невозможности без Него восстановить утраченную духовную красоту.
Чтения второго дня помогают осознать грехопадение как трагедию, изменившую внутреннее устроение человека. Канон не только подводит нас к признанию наших грехов, но дает объемное видение того, как наша склонность ко злу влияет на саму способность души пребывать в Боге и стремиться к уподоблению Ему.
День третий
Третий день чтения канона вводит нас в тему надежды, основанной на вере в милость и любовь Божию. В первых строках песен звучит не только признание греха, но и обращение к Богу как к Тому, кто готов восстановить человека, заключить кающегося грешника в Свои объятия как это сделал любящий отец из притчи о блудном сыне: «Хотя я и грешен, Спаситель, но знаю, что Ты – человеколюбив: наказываешь с состраданием и милуешь с любовью, взираешь на плачущего и, как Отец, спешишь призвать блудного сына». Повторяя за автором канона эти слова, я трезво смотрю на себя, осознаю всю глубину своего падения и ту пропасть, которая отделяет меня от Бога. Но это не дает повода к отчаянию. Скорее напротив, укрепляет веру в милосердие Божье, которое способно преодолеть, заполнить собой даже самую страшную бездну.
В свою очередь вера в милосердие Божие и надежда на спасение побуждают к действию. Андрей Критский использует для этого очень сильный библейский образ – начало истории праотца Авраама, когда тот, будучи уже пожилым человеком, услышав призыв Бога, оставил родную землю и отправился в неизвестность. Для этого ему потребовались все мужество и решительность, которые только у него были. Этому примеру призваны подражать и мы: «Ты слышала, душа моя, как в древности Авраам оставил отеческую землю и сделался странником; подражай его решимости». Другой не менее яркий пример веры и решимости – кровоточивая женщина, которая прикоснулась к одежде Спасителя с риском для собственной жизни: считаясь нечистой, она не имела права прикасаться к кому бы то ни было: «Подражай, окаянная душа, кровоточивой женщине, прибеги, ухватись за одежду Христову, чтобы избавиться от язв, и услышишь от Него: вера твоя спасла тебя!»
Еще одна сильная строка: «Спаситель, как Ты спас воззвавшего Петра, поспеши спасти и меня, избавь, простерши Свою руку, и изведи из глубины греха». Сравнение с Петром не просто красивая метафора, но указание, что после падения возможно восстановление. Образ тонущего Петра и Спасителя, подающего ему руку, объединяет в себе осознание личной греховности, признание собственной немощи и уверенность что подлинное спасение возможно только в Боге.
Припев «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» в этот день становится знаком надежды и свидетельством, что путь к надежде и ее утверждение идет через покаяние. Чтение третьего дня показывает, что человеческая жизнь определяется не глубиной падения или количеством ошибок, а верой в любовь Божию и решимостью жить по этой вере.
День четвертый
Последнее из чтений канона сосредоточено на молитвенном предстоянии человека перед Богом, в котором нет места попыткам оправдаться, снять с себя вину или как-то объяснить причины своего поведения. Здесь не так много ссылок на конкретные библейские сюжеты. Основное содержание первой песни – просьбы о прощении и помощи: «Расточив богатство моё в распутстве, я, Спаситель, лишен плодов благочестия; но, чувствуя голод, взываю: милостивый Отец, поспеши и смилостивься надо мною». «Не входи со мною в суд, взвешивая мои дела, исследуя слова и обличая стремления; но, по щедротам Твоим, презирая мои злодеяния, спаси меня, Всесильный» – в этих словах признание беспомощности и бессмысленности попыток оправдаться перед Богом внешними делами или словами и вера в то, что любой человек может быть спасен и, по слову апостола Павла, восставлен, ибо силен Бог восставить его (Рим 14:4).
Далее канон напоминает о бренности человеческой жизни: «Время жизни моей кратко и наполнено огорчениями и пороками; но прими меня в покаянии и призови к познанию истины, дабы не сделаться мне добычею и снедью противника». Напоминание о конечности земного бытия призвано не запугать или устрашить, но привести к осознанию ответственности за то, как я живу, к покаянию, к тому, чтобы осмысленно проживать каждую минуту, отведенную мне Богом.
Затем звучит прямая исповедь: «Припадаю к Тебе, Владыка, и приношу со слезами слова мои: согрешил я, как не согрешила блудница, и жил в беззакониях, как никто другой на земле; но смилуйся над созданием Своим и возроди меня». Эти строки также лишены оправданий или попыток смягчить вину. Мы исповедуемся Богу и в молитве обращаемся к Нему как единственному источнику прощения и милости.
Припев «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» здесь подводит итоги моего краткого четырехдневного пути по закоулкам души, главный из которых – осознание собственных грехов и всецелое упование на милость Божию. Эта молитва мытаря из евангельской притчи, без оправданий и превозношения, – кульминация первых дней Великого поста: человек смиренно предстоит перед Господом, трезво оценивает себя и свою жизнь, признает все свои слабости, не теряет надежды и уповает на милость Божию.
В сообщении использованы материалы
сайтов pravoslavie.ru и foma.ru
